macroevolution

Вспомнилось:
...
Валя задумался… В пору его юности существовала достаточно занятная теория, где всякая мысль, изложенная человеком, а именно, мем, рассматривалась по аналогии с живым организмом. И не без оснований: мемы могли рождаться и «гибнуть», устаревая и забываясь, могли размножаться и даже эволюционировать, трансформируясь при записи или пересказе. Многие, основанные на непосредственном опыте, оказывались полезными и даже необходимыми для жизни. И все же некоторые из них только паразитировала на сознании. Внешне привлекательные, порой воистину грандиозные по иллюзорной широте охвата, они обладали одним определяющим признаком – необоснованностью, перетекающей в откровенную лживость. Подобно вирусу, обманывающему иммунитет и проникающему в живую клетку, мемы-паразиты внедрялись в сознание без критического осмысления, находя поддержку в эмоциях, естественной склонности верить друзьям, родственникам, авторитетам, а также банальной лености мышления. Само по себе это не было опасно: какая разница для жизни дикаря, являются ли звезды кострами небожителей, или алмазами, сияющими в ночи? Но на исходно необоснованное элементарным образом налипало новое, тоже исключающее сомнение. А на него следующее и следующее… Нарочито бездоказательная, абсолютная вера развращала разум, неизбежно становясь основой грязного кома лицемерия и лжи – формировались культы, и далее уже они конкурировали друг с другом. А для этого, подкрепленные силой и авторитетом культовых дельцов, трансформировали себе в угоду и полезные мемы, несущие истину, жизненный опыт…

В общем-то, ничего экстраординарного. Очередное описание давным-давно известных явлений. И не стоила бы эта теория даже упоминания о ней, если бы именно на ее основе не возникла новая. Концепция, обретшая вдруг чудовищную пророческую силу. И в ней рассматривался Сверхпаразит. В биологии это слово означало организм, паразитирующий на особях своего вида. Но здесь оно обрело дополнительное значение: Культ, переросший сам себя, достигший зловещего совершенства. Словно пищеварительный сок, его базовые мемы впрыскивались теперь уже во все человеческое. Личное и общественное, вечное и повседневное, любовь, ненависть, совесть, традиции, законы – все это под их влиянием обращались в еду для Культа, переваривались, деформировались ему в угоду. И только сомнение, как и прежде, оставалось наказуемым, активно выдворялось сперва на периферию культовых интересов, а потом и вовсе из жизни. Лишенные этого, единственного иммунитета против лжи, люди становились абсолютно беззащитными перед Сверхпаразитом. Положение ухудшалось тем, что если ранее он управлялся жрецами и вождями, то уже на следующем, новом этапе, освоив самые передовые методы информационного обмена, фактически избавился от контроля, утрачивал хозяев. А значит, исчезала и любая возможность борьбы с ним! Теперь он мог бесстыдно паразитировать сперва на одних властителях, потом, с легкостью предавая их, уже на других и на третьих… А далее следовал главный вывод, вызвавший в свое время и великую волну насмешек, и озлобленность, и страх – все, что угодно, кроме попытки задуматься. На заключительном этапе, набрав безумную мощь, встав над любым законом, Сверхпаразит сам обращался во властелина. Единственного, безликого и беспощадного...

Естественно, столь неудобную концепцию мгновенно подвели под статью об экстремизме. И в семнадцатом году, незадолго до предсказанного результата, уже само упоминание о ней каралось длительным заключением: пока еще не разорванные в клочья властители слишком самонадеянно полагались на управляемость жуткого идеологического монстра.