Хехе)) Впрочем, анекдот непроизвольно вызвал у меня в памяти читаное когда-то:
«Потом я пробовал заняться лечением перебродских жителей. В моем распоряжении были: касторовое масло, карболка, борная кислота, йод. Но тут, помимо моих скудных сведений, я наткнулся на полную невозможность ставить диагнозы, потому что признаки болезни у всех моих пациентов были всегда одни и те же: „в сере́дине болит“ и „ни есть, ни пить не можу“.»
Если серьёзно, то я специально оговорилась, что эта проблема очевидна. Впрочем, что до соседей и прочих свидетелей — то психиатру, считай, повезло, если удалось их расспросить: обычно ни о каком разговоре с соседями речь не идёт, врач же не следователь, чтобы повесткой их вызывать, а сами они не придут. А бывает, и вроде бы не так уж редко, что и с родными не побеседуешь: их может не быть вообще или они могут не знать о болезни родственника (а сообщать без разрешения пациента нельзя). И тогда остаётся только общаться с больным и наблюдать за ним. Я просто подумала, что раз кое-какую коммуникацию с теми же шимпанзе, которых обучают языкам, удаётся наладить, то может были случаи, когда с теми же «говорящими» обезьянками что-нибудь такое подозрительное происходило и они в это время бы сообщали такое, что сильно напоминало бы, скажем, бред, галлюцинации etc (стараюсь быть осторожной в выражениях) — в общем, может, что-то такое попадало случайно непосредственно под прицел наблюдения исследователей. Но нет так нет. Выходит, что наука ничего об этом не знает, и не знает, как узнать. Я в общем-то так и думала.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2017-01-19 08:32 pm (UTC)Хехе)) Впрочем, анекдот непроизвольно вызвал у меня в памяти читаное когда-то:
«Потом я пробовал заняться лечением перебродских жителей. В моем распоряжении были: касторовое масло, карболка, борная кислота, йод. Но тут, помимо моих скудных сведений, я наткнулся на полную невозможность ставить диагнозы, потому что признаки болезни у всех моих пациентов были всегда одни и те же: „в сере́дине болит“ и „ни есть, ни пить не можу“.»
Если серьёзно, то я специально оговорилась, что эта проблема очевидна. Впрочем, что до соседей и прочих свидетелей — то психиатру, считай, повезло, если удалось их расспросить: обычно ни о каком разговоре с соседями речь не идёт, врач же не следователь, чтобы повесткой их вызывать, а сами они не придут. А бывает, и вроде бы не так уж редко, что и с родными не побеседуешь: их может не быть вообще или они могут не знать о болезни родственника (а сообщать без разрешения пациента нельзя). И тогда остаётся только общаться с больным и наблюдать за ним. Я просто подумала, что раз кое-какую коммуникацию с теми же шимпанзе, которых обучают языкам, удаётся наладить, то может были случаи, когда с теми же «говорящими» обезьянками что-нибудь такое подозрительное происходило и они в это время бы сообщали такое, что сильно напоминало бы, скажем, бред, галлюцинации etc (стараюсь быть осторожной в выражениях) — в общем, может, что-то такое попадало случайно непосредственно под прицел наблюдения исследователей. Но нет так нет. Выходит, что наука ничего об этом не знает, и не знает, как узнать. Я в общем-то так и думала.