По мере того, как росло число научных публикаций, и того, как росло внимание публики к ним, понемногу росло и признание того, что я не просто «та женщина, которая разговаривает с попугаем.» Меня начали воспринимать серьезно в научных кругах, но в моих ушах все еще громко звучали припевы «он всего лишь подражает» и «он просто следует ее подсказкам.» По крайней мере, так я это слышала. Мне приходилось доказывать снова и снова, что у Алекса в голове происходит нечто больше, чем автоматическое трюкачество или что-то наподобие этого. Одна из претензий звучала так: «о, он произносит слова (labels) довольно хорошо, но понимает ли он то, что говорит? Насколько осмысленны звуки, которые он издает из своего клюва?»
Спустя сотни часов наблюдения за Алексом, для меня стало совершенно очевидным, что он на самом деле понимает то, что говорит. Простой пример: если Алекс скажет «Хочу виноград», а ты дашь ему банан, он выплюнет его и повторит настойчиво, “Want grape.” И он не остановится пока не получит виноград. Если бы это был ребенок, вы бы без вопросов признали, что он действительно хочет виноград, и что банан не подойдет. Но это не научно. В науке нужны цифры. Для науки нужно проводить опыты снова и снова, иногда 60 повторений или больше, прежде чем ответ станет статистически значимым, и прежде чем ученые начнут воспринимать вас всерьез. Бедный Алекс. _____________ В тестах мы клали резные «игрушки» на поднос и задавали такие вопросы, как, «Какой из объектов зеленый?» (What object is green?) «Из какого материала синий треугольник?» (What matter is blue and three-corner?) «Какая фигура фиолетовая?» (What shape is purple?) «Сколько деревянных четырехугольников?» (How many four-corner wood?) По началу Алекс отвечал правильно на большинство вопросов: “key,”“wood,” “wool,” “three,” (ключ, дерево, шерсть, три,) и т. д. Но вскоре он начал капризничать. Он говорил “green” (зеленый) и дергал поднос за зеленую войлочную веревку так сильно, что все предметы падали. Или он говорил “tray” (поднос) и кусал поднос. Иногда он молчал и начинал чистить перья. Или поворачивался, поднимал задницу и направлял ее на меня - думаю, что этот жест не нуждается в объяснении. Однажды он выхватил у меня поднос, бросил его на пол и сказал, “Wanna go back,” (Хочу обратно,) что значило: «с меня достаточно. Отнеси меня в клетку.»
Разве можно его винить? Он видел одни и те же предметы. Он отвечал на похожие вопросы десятки раз, но мы продолжали их задавать, потому что нам нужно было набрать статистическую выборку. Можно представить, как он думал «я тебе уже говорил это, тупица» или «это становится мучительно скучно.» Он был словно одаренный ребенок, для которого школьная программа слишком примитивна, и он коротает время, создавая проблемы.
Однако же, иногда Алекс решал показать свое отношение к скучным заданиям играя с нами. Например, мы спрашивали какого цвета ключ, и он перечислял все цвета, которые знал, кроме правильного. В конце концов, это была очень изобретательная игра, он получал больше удовольствия от того, что издевался над нами, чем от ответов, которые он наверняка знал. Мы были достаточно уверены, что это были не просто ошибки, потому что случайное перечисление всех вариантов кроме правильного статистически маловероятно. Эти наблюдения не научны, но они многое говорят нам о том, что происходило в его голове. Они говорят о том, насколько сложным был его мыслительный процесс. Я не могу сказать, делал ли он это чтобы развлечь себя или чтобы подшутить над нами. Но то, что он делал, точно не было попытками ответить на вопросы. _____________
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2017-01-19 12:58 pm (UTC)Спустя сотни часов наблюдения за Алексом, для меня стало совершенно очевидным, что он на самом деле понимает то, что говорит. Простой пример: если Алекс скажет «Хочу виноград», а ты дашь ему банан, он выплюнет его и повторит настойчиво, “Want grape.” И он не остановится пока не получит виноград. Если бы это был ребенок, вы бы без вопросов признали, что он действительно хочет виноград, и что банан не подойдет. Но это не научно. В науке нужны цифры. Для науки нужно проводить опыты снова и снова, иногда 60 повторений или больше, прежде чем ответ станет статистически значимым, и прежде чем ученые начнут воспринимать вас всерьез. Бедный Алекс.
_____________
В тестах мы клали резные «игрушки» на поднос и задавали такие вопросы, как, «Какой из объектов зеленый?» (What object is green?) «Из какого материала синий треугольник?» (What matter is blue and three-corner?) «Какая фигура фиолетовая?» (What shape is purple?) «Сколько деревянных четырехугольников?» (How many four-corner wood?) По началу Алекс отвечал правильно на большинство вопросов: “key,”“wood,” “wool,” “three,” (ключ, дерево, шерсть, три,) и т. д. Но вскоре он начал капризничать. Он говорил “green” (зеленый) и дергал поднос за зеленую войлочную веревку так сильно, что все предметы падали. Или он говорил “tray” (поднос) и кусал поднос. Иногда он молчал и начинал чистить перья. Или поворачивался, поднимал задницу и направлял ее на меня - думаю, что этот жест не нуждается в объяснении. Однажды он выхватил у меня поднос, бросил его на пол и сказал, “Wanna go back,” (Хочу обратно,) что значило: «с меня достаточно. Отнеси меня в клетку.»
Разве можно его винить? Он видел одни и те же предметы. Он отвечал на похожие вопросы десятки раз, но мы продолжали их задавать, потому что нам нужно было набрать статистическую выборку. Можно представить, как он думал «я тебе уже говорил это, тупица» или «это становится мучительно скучно.» Он был словно одаренный ребенок, для которого школьная программа слишком примитивна, и он коротает время, создавая проблемы.
Однако же, иногда Алекс решал показать свое отношение к скучным заданиям играя с нами. Например, мы спрашивали какого цвета ключ, и он перечислял все цвета, которые знал, кроме правильного. В конце концов, это была очень изобретательная игра, он получал больше удовольствия от того, что издевался над нами, чем от ответов, которые он наверняка знал. Мы были достаточно уверены, что это были не просто ошибки, потому что случайное перечисление всех вариантов кроме правильного статистически маловероятно. Эти наблюдения не научны, но они многое говорят нам о том, что происходило в его голове. Они говорят о том, насколько сложным был его мыслительный процесс. Я не могу сказать, делал ли он это чтобы развлечь себя или чтобы подшутить над нами. Но то, что он делал, точно не было попытками ответить на вопросы.
_____________