Напротив, мозг примата тоже на это способен. Вопрос только не в теоретической возможности (которую никто не отрицает), а в практике. Поясню. По крайней мере в человеческой линии приматов заметно, что культура и морфологические особенности других частей тела (кроме мозга) сильно опережают по развитию собственно сам мозг. Это заметно уже у австралопитеков: мозг у них по размеру ещё типично "шимпанзиный", в то время как руки уже вполне "трудовые", морфологические преобразования кисти, делающие обработку орудий более удобной и менее энергозатратной, хорошо заметны. Да, в человеческой линии увеличение размеров мозга (и вроде как связанное с ним увеличение интеллекта) - вполне себе заметный тренд, но про опережение культуры не стоит забывать. И тут на сцену выходит другое понятие, столь любимое у нас в ПИНе, - умвельт. Это то, как животное может воспринимать окружающую среду в силу своих биологических особенностей, и, как следствие этого, воздействовать на неё. Воздействие на среду в строгом смысле не входит в определение умвельта, однако является его прямым следствием, поэтому это можно и должно рассматривать совместно. Так вот, из учения о поведении хорошо известен тот факт, что один из трендов эволюции позвоночных (и, пожалуй, главный тренд эволюции высших позвоночных - архозавров и млекопитающих) состоит в приспособлении к среде обитания не путём выработки конкретных морфологических адаптаций, а путём повышения общего уровня организации (например, переход к теплокровности) и расширения собственного умвельта. Пример повышения общего уровня организации: лесная мышь способна прыгать так же высоко, как лягушки, хотя не имеет никаких серьёзных морфологических приспособлений, в то время как конечности лягушки изуродованы приспособлением к прыжкам. Пример расширения умвельта: повышение интеллекта и связанные с этим поведенческие решения задач, как, скажем, открывание синицами молочных бутылок. Раньше они не умели этого делать, потом научились, хотя морфология их нисколько не изменилось, причём появление и распространение этой адаптации заняло считанные годы - нонсенс для морфологической эволюции. А дело всё в том, что у воробьиных птиц изначально умвельт весьма широк, и потому они как бы с самого начала могли открывать эти бутылки, просто не догадывались. Человек в этом плане оказывается "сверхвысшим позвоночным" - увеличивая в процессе эволюции мозг и интеллект, он настолько расширил собственный умвельт, что на современном этапе умвельт человека разумного можно считать практически бесконечным - любой человек имеет биологическую возможность додуматься и осуществить любой вид поведения (кроме, как я упоминал, клинических случаев микроцефалии и т.п.). В этом отношении можно говорить, что, хотя развитие мозга человека в целом обусловлено генетически (о чём говорят те же самые дефекты развития), нормально развитый к моменту рождения мозг имеет столь широкую норму реакции в плане дальнейшей реализации его способностей (чем и является умвельт), что можно считать дальнейшее, постнатальное его развитие полностью независимым от генов и целиком обусловленным средой. Это было возражение с позиций учения о поведении, далее чисто палеонтологическое возражение. Человек современного типа появился, по разным оценкам, от 50 до 150 тыс. лет назад - с уже точно таким же мозгом (дальнейшее небольшое уменьшение размеров мозга связано очевидным образом не с "отуплением", а с оптимизацией расположения нейронов, более плотной их упаковкой). За эту сотню тысяч лет (округлим) интеллект человека ощутимо не менялся, несмотря на резкие изменения окружающей среды, связанные как с миграциями самого человека в другие природные зоны, так и с изменением климата. Неизменение интеллекта логично - как было уже сказано, человек имеет столь широкий умвельт, что может приспособиться почти к любым условиям, меняя своё поведение, но не принципиальное устройство мозга. При такой нейропластичности какой бы то ни было смысл в мозговых преобразованиях отпадает.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2016-12-14 09:17 am (UTC)Вопрос только не в теоретической возможности (которую никто не отрицает), а в практике. Поясню.
По крайней мере в человеческой линии приматов заметно, что культура и морфологические особенности других частей тела (кроме мозга) сильно опережают по развитию собственно сам мозг. Это заметно уже у австралопитеков: мозг у них по размеру ещё типично "шимпанзиный", в то время как руки уже вполне "трудовые", морфологические преобразования кисти, делающие обработку орудий более удобной и менее энергозатратной, хорошо заметны.
Да, в человеческой линии увеличение размеров мозга (и вроде как связанное с ним увеличение интеллекта) - вполне себе заметный тренд, но про опережение культуры не стоит забывать. И тут на сцену выходит другое понятие, столь любимое у нас в ПИНе, - умвельт. Это то, как животное может воспринимать окружающую среду в силу своих биологических особенностей, и, как следствие этого, воздействовать на неё. Воздействие на среду в строгом смысле не входит в определение умвельта, однако является его прямым следствием, поэтому это можно и должно рассматривать совместно. Так вот, из учения о поведении хорошо известен тот факт, что один из трендов эволюции позвоночных (и, пожалуй, главный тренд эволюции высших позвоночных - архозавров и млекопитающих) состоит в приспособлении к среде обитания не путём выработки конкретных морфологических адаптаций, а путём повышения общего уровня организации (например, переход к теплокровности) и расширения собственного умвельта. Пример повышения общего уровня организации: лесная мышь способна прыгать так же высоко, как лягушки, хотя не имеет никаких серьёзных морфологических приспособлений, в то время как конечности лягушки изуродованы приспособлением к прыжкам. Пример расширения умвельта: повышение интеллекта и связанные с этим поведенческие решения задач, как, скажем, открывание синицами молочных бутылок. Раньше они не умели этого делать, потом научились, хотя морфология их нисколько не изменилось, причём появление и распространение этой адаптации заняло считанные годы - нонсенс для морфологической эволюции. А дело всё в том, что у воробьиных птиц изначально умвельт весьма широк, и потому они как бы с самого начала могли открывать эти бутылки, просто не догадывались.
Человек в этом плане оказывается "сверхвысшим позвоночным" - увеличивая в процессе эволюции мозг и интеллект, он настолько расширил собственный умвельт, что на современном этапе умвельт человека разумного можно считать практически бесконечным - любой человек имеет биологическую возможность додуматься и осуществить любой вид поведения (кроме, как я упоминал, клинических случаев микроцефалии и т.п.). В этом отношении можно говорить, что, хотя развитие мозга человека в целом обусловлено генетически (о чём говорят те же самые дефекты развития), нормально развитый к моменту рождения мозг имеет столь широкую норму реакции в плане дальнейшей реализации его способностей (чем и является умвельт), что можно считать дальнейшее, постнатальное его развитие полностью независимым от генов и целиком обусловленным средой.
Это было возражение с позиций учения о поведении, далее чисто палеонтологическое возражение.
Человек современного типа появился, по разным оценкам, от 50 до 150 тыс. лет назад - с уже точно таким же мозгом (дальнейшее небольшое уменьшение размеров мозга связано очевидным образом не с "отуплением", а с оптимизацией расположения нейронов, более плотной их упаковкой). За эту сотню тысяч лет (округлим) интеллект человека ощутимо не менялся, несмотря на резкие изменения окружающей среды, связанные как с миграциями самого человека в другие природные зоны, так и с изменением климата. Неизменение интеллекта логично - как было уже сказано, человек имеет столь широкий умвельт, что может приспособиться почти к любым условиям, меняя своё поведение, но не принципиальное устройство мозга. При такой нейропластичности какой бы то ни было смысл в мозговых преобразованиях отпадает.