Насчет цвета - все не совсем так. Во-первых, очень странно, что в учебнике по психологии пишут про "четыре основных цвета". Со времен Гельмгольца известно, что мы - трихроматики, т. е. ощущение цвета создается работой трех различных типов фоторецепторов. Вот птички - те да, тетрахроматики, четыре цвета. Наша картинка мира отличается от их примерно так же (и в ту же сторону), как зрение дальтоника - от зрения нормального человека. Кстати, почти все наши братья по классу млекопитающих (кроме обезьян) - бихроматики, т. е. "дальтоники".
Во-вторых. Кодирование цвета, т. е. "раскрашивание картинки" таки исходно создается не в коре и вообще не внутри черепа, а в сетчатке. Там и имеются те самые три типа рецепторов. Спектры их поглощения изрядно перекрываются краями, но максимумы поглощения разнесены довольно далеко друг от друга: 425 (синяя область), 530 (голубовато-зеленая) и 565 (зеленовато-желтая) нанометров. Соответственно на свет произвольной длины волны реагируют все три типа - но с очень разной интенсивностью. По соотношению этих интенсивностей (определяющих частоту импульсов от рецепторонов каждого типа) мозг "реконструирует" цвет того света, который приходит в глаз от той или иной точки поля зрения. Понятно, что для того, чтобы такая схема вообще работала, импульсы от рецепторов всех трех типов должны сходиться на одних и тех же или хотя бы соседних центральных нейронах, т. е. никаких "синих" и "желтых" полей в коре уже быть не может.
Ну там мозг еще много чего с этой картинкой делает - нормализует, стабилизирует (делает так, чтобы один и тот же предмет казался более-менее одинаково окрашенным независимо от спектра источника освещения - грубо говоря, как при дневном свете, так и при электрическом), может даже немножко "докрашивать" и т. д. Т. е. мозг, конечно, не фотопластинка, на которую что упало, то и отпечаталось. Но все же первичная кодировка цвета происходит в сетчатке. При низкой освещенности (ночью) все три типа рецепторов вырубаются, и работают другие, "ночные" высокочувствительные рецепторы. Они все одного типа, с одинаковым спектром поглощения, и потому "по ночам все кошки серы" - создаваемая ими картинка неизбежно монохромна, хотя сигналы от них приходят на те же корковые нейроны, что и от дневных рецепторов. Но у нейронов мозга нет возможности реконструировать цвет.
К сожалению, все это знание ничего не говорит о том, почему зрению и обонянию так тесно в одной нервной системе. Они не конкурируют за корковое представительство (в коре этими модальностями занимаются разные, даже не соседние отделы, да и весь путь от рецепторов до коры у них нигде не перекрывается), не используют одни и те же гены (для зрительной системы вообще нужно чуть ли не на два порядка меньше генов, чем для обонятельной), вообще непонятно, чем они друг другу так мешают. Правда, обонятельная система изучена куда слабее, чем зрение - всерьез за нее взялись тольк в 2000-е, а зрение-то копают уже третий век.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2013-11-05 12:12 am (UTC)Во-вторых. Кодирование цвета, т. е. "раскрашивание картинки" таки исходно создается не в коре и вообще не внутри черепа, а в сетчатке. Там и имеются те самые три типа рецепторов. Спектры их поглощения изрядно перекрываются краями, но максимумы поглощения разнесены довольно далеко друг от друга: 425 (синяя область), 530 (голубовато-зеленая) и 565 (зеленовато-желтая) нанометров. Соответственно на свет произвольной длины волны реагируют все три типа - но с очень разной интенсивностью. По соотношению этих интенсивностей (определяющих частоту импульсов от рецепторонов каждого типа) мозг "реконструирует" цвет того света, который приходит в глаз от той или иной точки поля зрения. Понятно, что для того, чтобы такая схема вообще работала, импульсы от рецепторов всех трех типов должны сходиться на одних и тех же или хотя бы соседних центральных нейронах, т. е. никаких "синих" и "желтых" полей в коре уже быть не может.
Ну там мозг еще много чего с этой картинкой делает - нормализует, стабилизирует (делает так, чтобы один и тот же предмет казался более-менее одинаково окрашенным независимо от спектра источника освещения - грубо говоря, как при дневном свете, так и при электрическом), может даже немножко "докрашивать" и т. д. Т. е. мозг, конечно, не фотопластинка, на которую что упало, то и отпечаталось. Но все же первичная кодировка цвета происходит в сетчатке. При низкой освещенности (ночью) все три типа рецепторов вырубаются, и работают другие, "ночные" высокочувствительные рецепторы. Они все одного типа, с одинаковым спектром поглощения, и потому "по ночам все кошки серы" - создаваемая ими картинка неизбежно монохромна, хотя сигналы от них приходят на те же корковые нейроны, что и от дневных рецепторов. Но у нейронов мозга нет возможности реконструировать цвет.
К сожалению, все это знание ничего не говорит о том, почему зрению и обонянию так тесно в одной нервной системе. Они не конкурируют за корковое представительство (в коре этими модальностями занимаются разные, даже не соседние отделы, да и весь путь от рецепторов до коры у них нигде не перекрывается), не используют одни и те же гены (для зрительной системы вообще нужно чуть ли не на два порядка меньше генов, чем для обонятельной), вообще непонятно, чем они друг другу так мешают. Правда, обонятельная система изучена куда слабее, чем зрение - всерьез за нее взялись тольк в 2000-е, а зрение-то копают уже третий век.