Вот вам еще один наглядный пример, как рассуждая с позиции "здравого смысла" можно вынести не просто неверное суждение, а диаметрально противоположное истинному положению вещей. Вы пишете "если бы животное запомнило человеческий лексикон, оно бы сократило его, как сейчас говорят, "в разы" под свои нужды. Остальное не нашло бы применения в силу специфики мышления неразумных". Если бы вы последовали моему совету и почитали бы про шимпанзе, разговаривающих на амслене, то вы бы узнали, что, в отличие от умозрительных животных, существующих у вас в уме, настоящие животные (шимпанзе), разговаривающие на настоящем человеческом языке (амслене) не сокращаю, а, напротив, расширяют свой словарный запас, создают неологизмы и т. п. Знаете, в чем источник вашей ошибки? Опять таки в недостатке знания. Вы верно пишете, что есть речь коммуникативная, а есть внутренняя речь, высшая форма мышления, свойственная на нашей планете только гомо сапиенсу. Но вы считаете, что речь — продукт мышления. А на самом деле наоборот. Сигнальные системы животных отличаются от человеческой речи тем, что в сигнальных системах животных не существует понятий как таковых. Эти системы конкретны, в них (как в речи маленького ребенка и, в значительной степени, в языках примитивных народов) "слово" это только атрибут объекта, еще одно его свойство. Оно неотделимо от самого объекта, как его форма, цвет или запах. В речи взрослого человека слово это символ, не атрибут, а аналогия объекта и оно позволяет не только сообщить об объекте товарищу, но и оперировать представлением об объекте не имея контакта с объектом. Это идея слова-символа, идея понятия далеко не так очевидна, как кажется взрослому человеку, владеющему ей на интуитивном уровне. Маленькие дети овладевают ей гораздо позже, чем самими словами (даже младшие школьники владеют ей далеко не в полной мере), то есть у них коммуникативная речь в развитии значительно опережает мышление. А люди, не говорящие, например, глухие, которых речи не обучали, мышлением в полном человеческом понимании вообще не владеют. И вот оказывается, что шимпанзе вполне могут этой идеей овладеть, просто в их популяции мем слова-символа, слова-абстракции, мем отвлеченного понятия не родился (пока). При обучении их человеческому языку — привитии им этого мема — оказывается, что органически им доступна не только коммуникативная, но и эгоистическая речь, через стадию которой проходит и у людей формирование мышления. Поэтому разница между сигнальными системами животных и человеческой речью не количественная, а качественная. И именно отсутствие определенных феноменов в языке делает высших млекопитающих неразумными, а людей разумными, а не, наоборот, разум порождает эти феномены — как нам показывает здравый смысл, который. как известно, хороший спутник в четырех стенах.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2013-09-22 02:18 pm (UTC)Вы пишете "если бы животное запомнило человеческий лексикон, оно бы сократило его, как сейчас говорят, "в разы" под свои нужды. Остальное не нашло бы применения в силу специфики мышления неразумных". Если бы вы последовали моему совету и почитали бы про шимпанзе, разговаривающих на амслене, то вы бы узнали, что, в отличие от умозрительных животных, существующих у вас в уме, настоящие животные (шимпанзе), разговаривающие на настоящем человеческом языке (амслене) не сокращаю, а, напротив, расширяют свой словарный запас, создают неологизмы и т. п.
Знаете, в чем источник вашей ошибки? Опять таки в недостатке знания. Вы верно пишете, что есть речь коммуникативная, а есть внутренняя речь, высшая форма мышления, свойственная на нашей планете только гомо сапиенсу. Но вы считаете, что речь — продукт мышления. А на самом деле наоборот.
Сигнальные системы животных отличаются от человеческой речи тем, что в сигнальных системах животных не существует понятий как таковых. Эти системы конкретны, в них (как в речи маленького ребенка и, в значительной степени, в языках примитивных народов) "слово" это только атрибут объекта, еще одно его свойство. Оно неотделимо от самого объекта, как его форма, цвет или запах.
В речи взрослого человека слово это символ, не атрибут, а аналогия объекта и оно позволяет не только сообщить об объекте товарищу, но и оперировать представлением об объекте не имея контакта с объектом.
Это идея слова-символа, идея понятия далеко не так очевидна, как кажется взрослому человеку, владеющему ей на интуитивном уровне. Маленькие дети овладевают ей гораздо позже, чем самими словами (даже младшие школьники владеют ей далеко не в полной мере), то есть у них коммуникативная речь в развитии значительно опережает мышление. А люди, не говорящие, например, глухие, которых речи не обучали, мышлением в полном человеческом понимании вообще не владеют.
И вот оказывается, что шимпанзе вполне могут этой идеей овладеть, просто в их популяции мем слова-символа, слова-абстракции, мем отвлеченного понятия не родился (пока). При обучении их человеческому языку — привитии им этого мема — оказывается, что органически им доступна не только коммуникативная, но и эгоистическая речь, через стадию которой проходит и у людей формирование мышления.
Поэтому разница между сигнальными системами животных и человеческой речью не количественная, а качественная. И именно отсутствие определенных феноменов в языке делает высших млекопитающих неразумными, а людей разумными, а не, наоборот, разум порождает эти феномены — как нам показывает здравый смысл, который. как известно, хороший спутник в четырех стенах.