Хорошо, я отвечу, но только без дальнейшей дискуссии. Здесь обсуждается все-таки не этот закон, а действия в отношении конкретного человека. Если бы даже закон был дивно хорош и крайне своевременен, но гражданин Колмановский считал бы иначе - ничего в этой истории не изменилось бы. Человека нельзя увольнять за взгляды.
Тем не менее - о законе. Во-первых, он плох уже тем, что предусматривает дальнейшее ограничение свободы распространения информации и выражения мнения. Надо объяснять, чем это плохо?
Думаю, что нет, поскольку никто сегодня не рискует публично отрицать ценности свободы информации как таковой. Когда затевается очередное изъятие из нее (вроде нынешнегол), оправдывают его тем, что есть, мол, ценности и поважнее - например, предотвращение такой-то и такой-то угрозы. Но в данном случае и эта лукавая логика неприменима: никакой угрозы "пропаганда гомосексуализма" на сегодняшний день не представляет. Российское общество глубоко гомофобно, гомофобна даже его образованная и либерально настроенная часть (да что далеко ходить - вот я, например :-)). Самые толерантные его представители непременно делают оговорки типа "не принадлежа сам к этому меньшинству...", " не считая гомосексуализщм равнопаравным вариантом сексуальной нормы..." и т. п. Подростковая же среда, те самые "несовершеннолетние" - гомофобна активно, если не агрессивно. (Я сейчас не говорю, хорошо это или плохо, и уж тем более не намерен спорить на эту тему - я констатирую, что таково положение дел на сегодня.) В этих условиях законодательный запрет "пропаганды гомосексуализма" столь же актуален и необходим, как введение уголовной ответственности за поджог водоемов. Это во-вторых.
Ну и в-третьих и в главных. Вводя запрет и санкции за его нарушение, закон не оговаривает, что же такое "пропаганда гомосексуализма" и как ее отличить от любых других модусов обсуждения этого феномена. Фактически это оставляется на усмотрение правоприменительных органов и, возможно, озабоченных граждан. Между тем ВЕСЬ опыт применения подобных законов (запрещающих "пропаганду экстремизма", "пропаганду наркомании", "пропаганду суицида" и т. д.) свидетельствует: "пропагандой" российские правоприменители могут счесть практически любое УПОМИНАНИЕ табуированных явлений, даже в явно отрицательной или иронической коннотации. Опять же за примерами далеко ходить не надо: только что небезызвестному Константину Крылову вынесли обвинительный приговор за пропаганду экстремизма. Экстремистским было признано высказывание "пора кончать с этой странной моделью экономики" (дословно не помню, но можете проверить). Никаких оснований думать, что новый закон будет применяться как-то иначе, я не вижу. А упорный отказ его разработчиков учесть печальный опыт применения предыдущих "мыслепреступных" норм наводит на мысль, что именно на такое применение он и рассчитан.
(Нота-бене: и вот тут у школьного учителя Колмановского возникает вполне себе профессиональное основание для протеста. Если любое обсуждение феномена гомосексуализма с несовершеннолетними - включая серьезный ответ на возможный вопрос ученика "а почему люди становятся гомосексуалистами?" - запрещено, это прямо противоречит профессиональной деятельности всякого учителя, способного хоть на что-то помимо пересказа учебника.)
Итого: мы имеем закон, ущемляющий одну из важнейших гражданских свобод, нахрен не нужный обществу и при этом оставляющий (причем, похоже, намеренно) широчайшие возможности для произвола. Ну и как его назвать, если не паскудным?
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
no subject
Date: 2013-02-04 06:58 pm (UTC)Хорошо, я отвечу, но только без дальнейшей дискуссии. Здесь обсуждается все-таки не этот закон, а действия в отношении конкретного человека. Если бы даже закон был дивно хорош и крайне своевременен, но гражданин Колмановский считал бы иначе - ничего в этой истории не изменилось бы. Человека нельзя увольнять за взгляды.
Тем не менее - о законе. Во-первых, он плох уже тем, что предусматривает дальнейшее ограничение свободы распространения информации и выражения мнения. Надо объяснять, чем это плохо?
Думаю, что нет, поскольку никто сегодня не рискует публично отрицать ценности свободы информации как таковой. Когда затевается очередное изъятие из нее (вроде нынешнегол), оправдывают его тем, что есть, мол, ценности и поважнее - например, предотвращение такой-то и такой-то угрозы. Но в данном случае и эта лукавая логика неприменима: никакой угрозы "пропаганда гомосексуализма" на сегодняшний день не представляет. Российское общество глубоко гомофобно, гомофобна даже его образованная и либерально настроенная часть (да что далеко ходить - вот я, например :-)). Самые толерантные его представители непременно делают оговорки типа "не принадлежа сам к этому меньшинству...", " не считая гомосексуализщм равнопаравным вариантом сексуальной нормы..." и т. п. Подростковая же среда, те самые "несовершеннолетние" - гомофобна активно, если не агрессивно. (Я сейчас не говорю, хорошо это или плохо, и уж тем более не намерен спорить на эту тему - я констатирую, что таково положение дел на сегодня.) В этих условиях законодательный запрет "пропаганды гомосексуализма" столь же актуален и необходим, как введение уголовной ответственности за поджог водоемов. Это во-вторых.
Ну и в-третьих и в главных. Вводя запрет и санкции за его нарушение, закон не оговаривает, что же такое "пропаганда гомосексуализма" и как ее отличить от любых других модусов обсуждения этого феномена. Фактически это оставляется на усмотрение правоприменительных органов и, возможно, озабоченных граждан. Между тем ВЕСЬ опыт применения подобных законов (запрещающих "пропаганду экстремизма", "пропаганду наркомании", "пропаганду суицида" и т. д.) свидетельствует: "пропагандой" российские правоприменители могут счесть практически любое УПОМИНАНИЕ табуированных явлений, даже в явно отрицательной или иронической коннотации. Опять же за примерами далеко ходить не надо: только что небезызвестному Константину Крылову вынесли обвинительный приговор за пропаганду экстремизма. Экстремистским было признано высказывание "пора кончать с этой странной моделью экономики" (дословно не помню, но можете проверить). Никаких оснований думать, что новый закон будет применяться как-то иначе, я не вижу. А упорный отказ его разработчиков учесть печальный опыт применения предыдущих "мыслепреступных" норм наводит на мысль, что именно на такое применение он и рассчитан.
(Нота-бене: и вот тут у школьного учителя Колмановского возникает вполне себе профессиональное основание для протеста. Если любое обсуждение феномена гомосексуализма с несовершеннолетними - включая серьезный ответ на возможный вопрос ученика "а почему люди становятся гомосексуалистами?" - запрещено, это прямо противоречит профессиональной деятельности всякого учителя, способного хоть на что-то помимо пересказа учебника.)
Итого: мы имеем закон, ущемляющий одну из важнейших гражданских свобод, нахрен не нужный обществу и при этом оставляющий (причем, похоже, намеренно) широчайшие возможности для произвола. Ну и как его назвать, если не паскудным?